Глава 2 – Мин Хедрум

Предупреждения: упоминания самоубийства, эмоциональное насилие, пренебрежительное отношении к детям.

– Мы пройдем через это вместе, – раздался глухой мужской голос.

Он успокаивал, был такой же хриплый как у меня, но более глубокий. Он словно рассекал снежную бурю.

Я попытался подняться в постели, но безуспешно, мое тело не реагировало. Они сказали, что я обездвижен и не могу ничего чувствовать. Но они ошибались. Мои чувства не исчезли; они постепенно нарастали.

Поначалу я ощущал странную тяжесть в конечностях, все тело будто было завернуто в очень плотную зимнюю одежду.

Сейчас, однако, я словно стоял на открытом огне, а через тело бесконечно пускали ток. Я ощущал эту боль, сколько себя помню. Сначала судороги, ставшие затем спазмами, в конечном итоге превратились в постоянную и непрекращающуюся боль.

Я попробовал сесть, но лишь застонал от нового приступа. Руки мужчины легли на мои плечи, поднимая меня и подкладывая под спину одеяло.

Все мои органы горели, а нутро будто перемалывалось. Я стиснул зубы, поднимая на мужчину свой взгляд. У него были светло-голубые глаза, такие бледные, что почти серые. Мои собственные карие я унаследовал не от него, а от человека в другом конце комнаты. Она стояла в дверном проеме и смотрела куда-то вдаль. Вдруг, на мгновение повернулась ко мне лицом, но у нее не хватило сил смотреть долго, и она вновь отвернулась.

– Присядь, милая, – сказал мужчина, выдавливая из себя улыбку.

Я тоже попытался улыбнуться, но вышло жалко, я был не в силах убрать немое страдание с лица. Светло-голубые глаза напротив напоминали озеро с плотиной, сдерживающей могучий поток. Меня он ни за что бы не захлестнул, хотя позже обязательно прорвался бы, освобождая стихию. Но не сейчас, только не передо мной.

– Дорогая? – он, наконец, отвернулся от меня, но женщины в дверном проеме уже не было.

Он не видел, как она собирала чемоданы прошлой ночью. Как разбиралась с последними своими делами. Как бросала на нас взгляды, но смотрела будто сквозь. Будто нас и не было.

– Мы... справимся с этим вместе.

***

Я закричал от боли, быстро скатываясь с кровати.

Я застыл в положении стоя, мои конечности совершенно окаменели, и боль обрушивалась на все тело волнами.

Это было настолько мучительно, что перед глазами все побелело и поплыло. Я застыл в немом крике. Было больно двигаться, говорить и даже дышать. Боль стала ослабевать уже через несколько секунд, хотя мне казалось, что проходили часы.

Движение в груди означало, что я все еще мог делать короткие глотки воздуха, поэтому я начал восстанавливать контроль над легкими.

Вдох, выдох, и еще раз. И еще. Я постепенно увеличивал промежутки. Вдох на раз, два, три, четыре, пять и выдох на раз, два, три, четыре, пять.

Я открыл свои Глаза.

Но вокруг была лишь тьма, поскольку киберсеть находилась в спящем режиме. Я дважды моргнул и передо мной возникло какое-то видение.

В комнате не было света, который я мог бы включить, там вообще ничего не было, кроме нескольких растений, чья жизнь зависела теперь от меня.

Боль стихала, и я начал дышать медленнее и глубже. Мои Глаза в мгновение осветили комнату ярко-красным светом. Зачем иметь физические источники света, когда можно пользоваться освещенной версией Двувселенной?

Я поднял левую руку, стал осторожно сжимать и разжимать пальцы, наблюдая, как металл откликается на мою команду.

Я справлюсь с этим. Обязательно.

***

Глядя на один из трех мониторов на столе, я отметил, что уже было семь утра. Трехчасовой сон все же лучше, чем ничего.

Я обошел кровать и нажал на кнопку на столе, затем потянулся вперед, касаясь воздуха там, где был бы монитор, если бы он существовал в реальности, и экран загорелся. Появилась виртуальная клавиатура и несколько других мониторов. Все, что мне нужно было сделать, это взглянуть на значок сообщения и подумать о нем. Тут же открылось окно с уведомлениями: четыре голосовых сообщения и больше ста текстовых. Но не осуждайте меня за это, мне всегда было комфортнее в беспорядке.

Немного ниже я заметил сообщение из штаб-квартиры Легиона, выделенное ярко-красным. Новое задание было опубликовано три часа назад. Ну а мне все равно было нечем заняться.

Я нажал на сообщение и быстро пробежался глазами по тексту. Помимо миссий, которые давались легатам непосредственно, существовали еще дополнительные – задания, чтобы скоротать время.

Это письмо было отправлено рано утром претором образования. Удивительно, что ни один легат еще за него не взялся. Они ведь любили прислуживать тем, кто стоял у власти. И это часто приводило к наградам и повышениям.

Прочитав брифинг, я понял, почему на него никто не ответил. Они действительно ожидали, что кто-то из легатов пойдет в среднюю школу? Чокнутые.

Я собирался вернуться в постель, что уже было для меня испытанием. Но новое уведомление высветилось прямо в моих Глазах.

Я так понимаю, вы заинтересовались миссией?

– Хрома

Я раздраженно выдохнул.

Легатом я был только два года, но среди коллег, у которых не было подчиненных, у меня имелось больше всего опыта в опасных миссиях. Тем не менее, наш претор Хрома, каждый раз пихала мне самые скучные задания. Она даже настроила оповещения на то, чтобы следить, когда я просматриваю уведомления. В таком случае у меня никогда не было шанса отказаться.

Я натянул брюки, обвязал вокруг бедер ремень и прикрепил нэтджек спереди. Вслед за этим я осторожно убрал свои растения, молча продолжая протестовать против решений начальства.

Достаточно было только подумать и коснуться пальцами шеи, как задание стало считаться принятым, и оповещение от Хромы исчезло, как будто его никогда и не было.

Хотя в действительности его и правда никогда не существовало.

Похоже, я отправляюсь в среднюю школу. Родители были бы рады…

***

Ходить в школу теперь можно было не покидая дом. Достаточно было использовать те учетные данные, что мне предоставил Легион, и я получил доступ к серверу школы Двувселенной.

Но сами занятия начинались в восемь, так что у меня оставалось около часа свободного времени. И я подтвердил заказ своего завтрака из местной кухни.

Доставка заняла пятнадцать минут, за что мои Глаза извинились, но уверили, что еда уже находилась снаружи. Для начала я взялся за стакан чистой воды, смешанной с противовоспалительным лекарством, и быстро его опустошил, после чего отпил глоток черного кофе, чтобы перебить отвратительный вкус.

Так, помимо лекарства моим постоянный завтраком была чашка кофе и протеиновый батончик. Биологические части моего тела не требовали много калорий, а кибер-части уже зарядились, пока я спал. Первый укус батончика вызвал у меня улыбку. Сегодня он был со вкусом шоколада и кокоса. Я не мог сказать, насколько они соответствовали реальным продуктам, но мне пообещали, что сходство между ними должно быть потрясающее.

Сидя за столом, я открыл файл, который появился, после того как я принял задание.

Лишь за несколько месяцев четверо студентов, что учились в одной школе, покончили жизнь самоубийством. Помимо того, что они числились в одном учебном заведении – Академии Беззаботной Молодежи «Пегас», между не было ничего общего.

Три девочки и один мальчик. Два разных класса. Их учителя пересекались между собой, но редко. Все дети жили в разных районах, и ни у кого не было общих внеклассных занятий. Ни у одно из них в принципе дополнительных занятий не было. Это было единственное, в чем они были похожи.

Академия «Пегас» была средним учебным заведением; частная школа, каких было много в Республике. Она не претендовала на славу, не выделялась ни в спорте, ни в науке. Там не было достойных внимания выпускников или выдающихся личностей, которые могли бы покровительствовать ученикам. После выпуска студенты имели небольшой шанс на престижную карьеру, да и плата за обучение была низкой.

Такие усредненные условия вряд ли могли бы привести к проблемам с психическим здоровьем учеников, также маловероятно было то, что в школе действовала какая-либо преступная группировка. Дело было очень необычное, а потому они хотели чтобы кто-то из Легиона лично с ним разобрался, проникнув в школу под прикрытием и следя за учениками.

Предполагаемыми причинами суицида студентов были: травля в школе, жестокое обращение со стороны персонала, новый неотслеживаемый наркотик, неизвестная форма двойного взлома или вирус, который тестировался на местном уровне. Именно из-за последней теории было выбрано мое подразделение для расследования.

Итак, сделав последний глоток уже холодного кофе, я коснулся своей шеи и подтвердил вход в академию «Пегас». Моя комната на секунду стала полностью белой, после чего все вокруг начало постепенно заполняться разными объектами, и я оказался возле небольшой парты в конце класса.

Пульсация и Помехи Двувселенной создали полноценную классную комнату, в которой уже кто-то находился. До начала урока оставалось еще десять минут, а на своих местах были только один или два ребенка. В передней части комнаты сформировалась небольшая группа из четырех человек, они возбужденно болтали об уведомлении на большом мониторе.

Сегодня к нам присоединится новый студент.

Пожалуйста, поприветствуйте Атера Корвуса.

«Отлично, она, блять, в открытую надо мной издевается», ворчал я про себя.

Для граждан Республики было обычным делом иметь латинские имена. После основания города, многие из основоположников выбрали себе имена из латыни, соответствующие их представлению о себе. Эта традиция прижилась у следующих поколений, живших на этой земле.

Сам Фулгур Овид в конце концов означает «электрическая овца». Ну а Атер Корвус – это «черный ворон»…

Я посмотрел в сторону на какую-то металлическую поверхность, отмечая, что хоть мне и выдали новый двутар, он был очень похож на меня самого. Разве что голова и черты лица были немного крупнее, и куртка поменяла свой цвет с красного на белый и эмблему с изображения волка на картинку с вороном. Мои металлические конечности выглядели как человеческие части тела. Я словно был подростковой версией самого себя. Той версией, что никогда не существовала в реальности. Но сильнее этого меня интересовало кое-что другое. Данная модель не могла быть готова за короткий срок, а значит кто-то разрабатывал ее на протяжении длительного времени.

Скрип и непонятный треск вернули меня в реальность из захлестнувшего приступа ярости. Я опустил голову, замечая, что все это время сжимал край своего стола так сильно, что тот начал ломаться.

Я убрал руку, молча пообещав себе отправить Легиону счет за новый регулируемый стол, и решил поискать, кто же сделал Фулгура-подростка и когда его успели отправить претору Хрома. Мне вспомнилась высокомерная улыбка профессора, спрятанная в густой темной бороде. Нужно не забыть поблагодарить его за сверхурочную работу. И если бы у него были хоть какие-то инстинкты самосохранения, то он наверняка ощутил бы как холодок пробежал по его спине.

Меня вдруг заметила группа подростков в передней части класса, они направлялись в мою сторону. И продолжали хихикать, что-то шепча друг другу. «Швэй», «рипы», «дрэг», я понимал немногое из того, что они говорили. Впервые я почувствовал себя действительно старым.

Впереди остальных шла девушка, ее длинные белые волосы ритмично качались в разные стороны при каждом шаге. Темно-красная кожа и рога нестандартного размера придавали ей вид японского демона, но на ней была форма американской группы поддержки. Она как-то слишком энергично поприветствовала меня.

– Эй, ты Атер, верно? Пиздатый пиджак! Я Мелисса, приятно познакомиться.

То, каким образом я собирался ей ответить, было очень важной частью для расследования.

– Что тебе надо от меня!? – встал я из-за стола, принимая боевую позицию. – Мои кулаки уже давно скучают без дела. Ты действительно хочешь почувствовать их мощь на себе?

Мой вопрос эхом разнесся по комнате, и даже те, кто раньше не обращал на меня внимания, теперь смотрели в мою сторону. По крайней мере, это подходило моему образу... Было бы неплохо, если бы они поняли иронию.

На секунду повисла мертвая тишина, которую позже нарушил смех двух студентов. Они поспешили отойти подальше, сгорая от желания опубликовать рассказ об этой ситуации в Интернете.

– Окей, придурок, ты можешь расслабиться. Я просто хотела поздороваться.

Следом за ней ушли другие студенты, оставляя меня в глупом одиночестве. Я тихо выдохнул, расслабляясь, после чего опустился на свой стул. Я никогда не понимал детей, и с возрастом этот навык только ухудшался.

***

Первое занятие было невыносимо скучным. Детям в классе должно было быть по пятнадцать лет, но материал по математике, который они проходили, я усвоил ещё в десять. Хотел бы я сказать, что благодаря этому сдал тест на «отлично», но это не так. Моя работа – выслеживать угрозы обществу, а не повторять тригонометрические функции и формулы, к которым привыкли эти дети. Занятие проходило ужасно медленно и закончилось появившимися результатами за тест над головами учеников для общего обсуждения.

Некоторые не поверили своим глазами, а другие посмеялись, когда увидели мои двенадцать процентов. Они смеялись бы больше, если бы узнали, что все полученные баллы достались мне из-за логических рассуждений по одной из данных формул, а не благодаря правильным ответам или знаниям. Кажется, я понял, как такая обстановка в школе приводила к жестоким поступкам со стороны учеников. И то, что я не мог ударить никого из виртуально присутствующих здесь, делало ситуацию только хуже. Возможно, малыш Фулгур справился бы лучше в начальной школе?

Во время перемены весь класс загудел и разбрёлся по компаниям, обсуждая интересные для них вещи. Мой взгляд остановился на девочке, что сидела на расстоянии двух стульев от меня и смотрела в окно. Мне показалось, что она была чем-то опечалена. Хотя такое же выражение лица было и у меня во время теста. Я стал подходить к девушке, обходя в реальности свою кровать, которая в Двувселенной подсвечивалась красным контуром.

Двутар школьницы выглядел слишком молодо. Демоница вместе с другими учениками в классе выглядели на восемнадцать, но эта девушка и двое других точно не имели лишних денег, чтобы изменить внешность своих двутаров. Либо же их родители предпочитали классические образы: темные волосы с пробором посередине и черная школьная форма. Даже ее глаза были такими же серыми и холодными, как и мои в реальности.

Она была маленькая, около двенадцати лет по виду, и я не удержался от мысли о том, что она, наверняка, уже привыкла к этому образу и носила его больше трех лет. Она не обратила никакого внимания на мое приближение, сконцентрировавшись на чем-то за окном. Вид Республики этим утром был самым непримечательным.

– Каким ты видишь город? – спросил я, наблюдая за быстрыми перемещениями ее глаз между точками в небе.

– Сегодня? – отвечала она, кое-как расслышав вопрос. – Здесь сотни разных замков. Небо наполнено монстрами и прочими существами. Я могла бы охотиться на них с помощью магии… Если бы не была заперта здесь.

Я несколько раз моргнул, занимаясь поиском по сайту модов для Двувселенной. Найти картинку, которую она описала, не заняло много времени. Мод на мифологических монстров – «Преврати Республику в фэнтези игру». Он не только добавлял в мир три луны, зеленые поля и башни, но также позволял охотиться на монстров и приглашать их в свою команду, чтобы использовать их силы. Это был довольно продвинутый мод, но и не совсем законный.

В Двувселенной каждый пользователь с купленной подпиской имел возможность создать двутар. Права детей до двадцати лет принадлежали их родителями, и самой Республике. Вот откуда взялась эта странная атмосфера в классе: более обеспеченные родители позволяли своим детям менять двутар как угодно, тогда как у остальных они были самыми обычными. Необходимо было доплачивать за смену внешнего вида жилья, транспорта или личных вещей, не говоря уж о Я-отпечатках. Что же касается таких объектов как улицы или воздушное пространство, которые никому не принадлежали, организация «Мирари» позволяла устанавливать моды, чтобы менять их облик. Некоторые из них были вполне простыми, например, меняли текстуры или освещение, другие же были более продвинутыми: заполняли небо летающими машинами, добавляли животных или погружали Республику под воду.

Но даже так, дорогой читатель, это не шло ни в какое сравнение со страннейшими модами, о которых мне доводилось слышать. Такими, например, которые превращали здания в великанов, пищу в маленьких живых существ, или Республику в онлайн-игру с расширенным бесплатным пробным периодом, которым игроки могли пользоваться вплоть до шестидесятого уровня без ограничений по времени.

Единственное правило, которое нарушал мод этой девушки – это изменение вида зданий, которые принадлежали другим людям, а не пользователям Двувселенной. Но его вряд ли удалили бы в ближайшее время, поскольку он не представлял большей опасности чем те, что меняли двутары других пользователей с помощью фильтров. Что было совсем неудивительно, самым популярным из них был мод на наготу, который всегда возвращался в независимости от частоты его удаления.

Я смотрел на мир глазами этой девушки еще немного перед тем, как вернуться к обычной Двувселенной и снова взглянуть на неё. Прошла целая минута, но она все ещё восхищенно наблюдала за фэнтезийными созданиями, которые могли видеть только она и еще несколько сотен жителей Республики. Рассматривая происходящее в классе, я заметил такой же остекленевший взгляд у пары других учеников.

Голова одного из них крутилась так, что становилось сразу понятно: он играл в какую-то другую игру, которая могла работать в классе. Другой сидел совершенно неподвижно, но по его лицу, на котором иногда появлялись ухмылка и тихие смешки, было ясно, что он смотрел какие-то медиа через свои Глаза. Несколько других беззвучно разговаривали, ещё не привыкнув к диалогам только с помощью их мыслей – новой технологии, которая стала частью их тел и жизни. Всего несколько учеников взаимодействовали друг с другом лично. Группа, которая подходила ко мне ранее, была самой заметной из таких и стояла в дверях кабинета.

Учитель математики, который должен был присматривать за классом во время перемены, сидел совершенно неподвижно в углу комнаты, его глаза не моргали. Он, скорее всего, отключился от школы, чтобы заняться личными делами, оставив учеников без присмотра. Но чего-то иного от этой школы я и не ожидал. Ты получаешь только то, за что платишь.

– Ты знала кого-нибудь из самоубийц лично? – спросил я девушку перед собой.

– В школе есть самоубийцы? – в ответ спросила она, даже не поворачиваясь в мою сторону.

Ее голос был еще более безэмоциональный, чем когда она описывала мир за пределами классной комнаты.

– Это грустно…

...не спрашивайте. Это ее высказывание могло значить как что-то хорошее, так и что-то плохое.

Если кто-то из детей вокруг меня и слышал упоминание о самоубийстве, то никто из них не проявлял никакого беспокойства. Казалось, что все в классе потерялись в своих маленьких мирках, не имея никакого желания взаимодействовать со школой вне уроков. Собравшись с духом, я захотел поговорить с другим парнем, что сидел поодаль. Но это было фатальной ошибкой с моей стороны.

Сделав всего один шаг в его сторону, я увидел, что угол моего стола в реальности был далеко от крошечной школьной парты. Когда я поднял руку и протянул ее вперед, то коснулся стены моей спальни, и вокруг появился силуэт красной клетки, не позволяющий мне двигаться дальше. Раздался новый взрыв смеха. Группа ребят впереди указывала на меня пальцами. Возможно, мои попытки приблизиться к мальчику выглядели, как будто я махал им. Но меня мало заботило их мнение. Я лишь радовался, что никогда не был вынужден посещать подобное место.

– Эй, Мелисса, вы можете подойти сюда с ребятами? Я хочу поговорить, – позвал я их, но в ответ получил лишь новую волну смеха.

– Ужас, ты слышала его голос? Такой старый и фальшивый.

Я должен был использовать голос местного ловеласа, но почему двутар оставил мой реальный!?

Я вернулся к своему столу, копируя учителя и принимаясь за свои личные дела. Вот я и научился чему-то полезному в школе. Мое внимание привлекло сообщение, возникшее перед глазами.

Претор Хрома не предоставил вам права покинуть школу.

Наслаждайтесь учебой.

***

Ругательства проносились в моей голове одно за другим, когда я полностью осознал свою участь.

Многие в классе были все также сосредоточены на себе, а группка студентов на передних рядах отказывалась ко мне приближаться. Хотя очень вероятно, что они были знакомы с самоубийцами.

В описании миссии очень четко говорилось о том, что я должен был претворяться обычным подростком. Что за пустая трата времени… Я бы мог просто быть собой и заставить их отвечать.

Я выглянул в окно. Там больше не было ни летающих машин, ни страшных монстров. При дневном свете все казалось менее впечатляющим, чем когда наступала ночь. Все, что я видел, это один этаж здания через дорогу, в котором располагались квартиры. Через каждые пару окон экстерьер здания резко менялся; один блок комнат был с филенчатыми окнами и гипсовыми вставками, следующий более современный, со стеклянной стеной, через которую было видно пустое жилое пространство, за ним следовала стена без окон – плоская, как скала.

Я вернулся к своему маленькому столу, к идеальной копии всех остальных в классе. На протяжении многих лет здесь сидело бесчисленное количество студентов, но бледное дерево не выдавало никаких признаков этого. Снизу не было прилипших жвачек – остатков ДНК, несущих генетический код в будущее. Не было и никаких мудрых слов для следующего хозяина парты. Даже нацарапанных инициалов не было. И когда я, наконец, покинул бы это место, закончив претворяться подростком, другой студент посчитал бы эту парту такой же однообразной. Не осталось бы никаких признаков того, что здесь когда-либо сидел легат под прикрытием. Это действительно заставило меня задуматься о том, как мало свободы давалось ученикам, и насколько бессильно они должно быть–

ПИ-И-И~

Из раздумий меня вырвал пронзительный звонок. Все дети в комнате заняли свои места до того, как раздался второй. Класс вокруг меня завибрировал и начал искажаться. Через пару секунд на стульях были уже другие студенты, а в углу комнаты – новый учитель. Похоже, перемена закончилась.

Следующие два занятия тянулись так же медленно, как и первое. Я лучше разбирался в биологии, но все равно не мог вспомнить всю ту бесполезную информацию, которой обучали этих детей. Зато на истории мне удалось получить почти высшую оценку, поскольку о Падении я знал все. Наконец-то в школе рассказали о чем-то полезном!

Но когда объявили перерыв на обед, меня ждала еще одна неприятность.

Некоторые студенты повставали со своих мест, разминая тело, другие просто вытащили свою еду откуда-то сбоку, приготовив ее там еще перед школой.

Я тоже поднялся и попытался выйти из своей спальни, но классная комната закончилась, как только я сделал два шага назад. Попробовав пройти дальше, я вызвал ревущую тревогу, которая говорила мне вернутся на свое место и оставаться в пределах границ.

Мои Глаза залились красным светом, тревога продолжала гудеть, но я не сдавался. Очередной шаг вперед, и неожиданно в затылке появилась резкая боль.

Я отпрянул назад, врезаясь в свой стол, и остановился, удерживаясь за него одной рукой. Итак, они только что пропустили через меня заряд тока. Безусловно, это был довольно эффективный способ воспитывать из этих детей послушное стадо. Боль ведь и волка усмирит.

Я оглянул комнату в поисках помощи, но никто не обратил на меня внимание.

– Учитель, мне нужна помощь! – обратился я к женщине в углу.

Она отложила бутерброд, надкушенный всего раз, и раздраженно выдохнув, направилась ко мне.

– Волнуетесь из-за первого дня в школе, Корвус? – прозвучал вопрос.

Она смотрела на меня сверху вниз, во всех смыслах этого слова. Какой черт сделал мой двутар таким коротким?

– Совсем нет, мэм. Я просто не знал, что нужно заранее готовить обед. И программа не позволяет мне уйти.

Не впечатленная моей проблемой, она скрестила руки на груди.

– У меня диабет, – солгал я. – Не хочется потерять сознание к пятому уроку.

– У вас нет никаких заболеваний, – холодно ответила она, цокнув языком. – Я отправлю запрос вашему опекуну. Решение останется за ним.

Я лишь кивнул в ответ, мысленно надеясь, что Хрома хоть на этот раз прекратит свои игры.

– Я ожидаю от вас большего. Ваши оценки на экзамене были впечатляющими. Так что не растрачивайте свои дары, как это сделали Обреченные.

Я опешил от неожиданной похвалы, обдумывая, что ответить.

– ...Спасибо.

Но учительница уже была на полпути к своему столу. Затем классная комната стала белой, медленно исчезая, и я остался в тишине и одиночестве, глядя на пустой монитор в своей комнате.

Как и всегда.

***

Закончив с первой половиной занятий в школе, я направился в свою гостиную и подтвердил заказ на обед. В школе не было дневного перерыва, поэтому мне стоило вернуться в класс до окончания обеда, конечно, если я не хотел идти на уроки и завтра.

У меня была довольно простая и одинокая жизнь. Из мебели в моей гостиной был один удобный диван, стол и беговая дорожка. Гостиная была в три раза больше спальни.

Похоже, что именно тут мне следует подключиться к школе.

Переставляя мой диван и стол в угол, я представил расположение парт в кабинете и убедился, что окажусь среди первого ряда, а не в начале кабинета. Беговая дорожка стояла далеко в стороне, так что мне не пришлось бы волноваться о ней, конечно, если я не захотел бы наступить на учителя в какой-то момент.

Итак, посмотрим, как дети будут игнорировать меня теперь, когда я буду стоять в двух метрах от них.

Моя еда оказалась в комнате, как только я закончил перестановку. Прибывший протеиновый батончик вряд ли впечатлил бы кого-то в классе, даже учительница доплатила за имитацию еды. Куриный Цезарь. Неплохо.

Подключение к классу сразу же лишило меня сил. Мягкое жужжание ламп, которых на самом деле не существовало, запахи разной еды, что на самом деле была в форме разных по вкусу батончиков и коктейлей, ритмичное постукивание сломанных ногтей учительницы по её столу, за которым она читала журнал. Я поймал себя на мыслях о том, почему они так постарались спрограммировать все в мельчайших деталях, но сделали это настолько скучно.

Мое появление в конце класса привлекло внимание, скорее всего из-за того, что я вообще куда-то выходил, а не потому что вернулся. Я прошел к третьему ряду мимо виртуальных парт и прервал диалог двух учеников о каких-то мужских группах.

– …демон просто выпендрёжник. Я обожаю киборга! – сказала она перед тем, как я вмешался в их разговор.

– Хэй, я Фул- Атер. Я новенький… и просто хотел поздороваться.

– Фуллатер? Типа как-…

– Кевин! – девушка ударила друга по плечу и они оба засмеялись. Щелчок пальцев от одного из учеников привлек их внимание, и они сразу же замолчали. Я взглянул в том же направлении, что и они, ожидая увидеть учительницу, которая говорила им замолчать. Но увидел юношу из группы Меллисы, враждебно смотрящего на них.

– К-как я и говорила, киборг не жаждет внимания. Просто занимается своими делами. Так что все просто пытаются понять, чего он хочет…– продолжала девушка, пока я выключал звук.

Я с презрением посмотрел на подростка в начале класса еще немного и заметил, что вся его группа пялилась на меня со сраными улыбочками.

– Эй, Кевин, – сказал я, повернувшись обратно к парочке. Глаза мальчика дернулись, но он пытался продолжить диалог с девушкой о мужских группах.

– Эй, – я попытался положить свою руку на его плечо, но моя ладонь прошла насквозь, а перед моими Глазами высветилось предупреждение о возвращении в границы класса. Кевин вздрогнул, но продолжил говорить тоном повыше.

Что ж, стоит признать, что он отлично владел собой…

Я подошел к мальчику в дверях, который уже повернулся спиной к своей маленькой группе. Они перешептывались друг с другом и смеялись, очевидно, из-за этой маленькой игры.

К слову, выглядел он как игровой персонаж: темно-синяя кожа и белый мех украшали его крупную фигуру. Во время движений его рук за ними оставался слабый голубоватый дым. Я провел визуальный поиск и убедился, что смотрю на Пак Феррума. Этот ребёнок – профессиональный игрок в «Гладиус», один из лучших в Республике со множеством спонсоров и подписчиков.  Его двутар выглядел так же, как и в игре, и повторял все визуальные эффекты. Сам этот эффект дыма требовал немного удачи для своего получения, хотя мальчишка, скорее всего, получил его в подарок от разработчиков. В любом случае, мое расследование только что упростилось.

После того, как я увидел адрес этого ребенка перед своими Глазами, я заметил наступившую тишину и моргнул для очищения своего поля зрения. Все в кабинете, кроме учительницы и одного-двух учеников, которые потерялись в своих мыслях, смотрели на Кевина.

Одновременно все дети начали указывать на него пальцами. Он посмотрел по сторонам в смятении, и в конце концов повернулся со слезами на глазах к девушке, с которой разговаривал до этого. Как по сигналу, все резко засмеялись. Я не мог поверить своим глазам, пока рассматривал всех вокруг. Даже те, кто до этого занимались своими делами, присоединились с идеальной синхронизацией к ритуалу. Учительница в углу просто мотала своей головой, как будто уже видела это раньше. Кажется, смех не нарушал школьные правила?

Сам Кевин попытался схватиться за свою подругу, сначала за руку, а затем за ее плечи, через которые его руки проскальзывали насквозь.

– Априкус, ну же! Что за хрень? Почему именно я?!

Она даже не дернулась, позволив его двутару прорваться сквозь ее собственный. Он умолял ее еще немного перед тем, как опустить глаза на свою парту и заплакать.

Смех прервался так же неожиданно, как и начался. Пальцы оставались направленными на Кевина еще две секунды. Я протянул руку к другому ребенку сбоку от меня, но не получил в ответ никакой реакции. Они ничего не замечали…

Наконец-то их руки опустились в один и тот же момент, и все вернулись к своим заботам. Единственный, кто изменился, так это девушка, которую видимо звали Априкус. Она поднялась, подошла к другой группе из трех учеников и присоединилась к разговору.

Это вирус в нейронной сети? Такое чувство, что в них что-то вселилось.

Феррум вместе с группой детей в дверях вновь смеялся и указывал на побледневшего Кевина. Обед почти закончился. Я надеялся, что Кевин разозлиться настолько сильно, что будет готов объяснить мне то, что сейчас произошло. Хотя я мог узнать это у самого виновника ситуации. Феррум и окружающие его дети единственные, кто получали удовольствие от случившегося. Совершенно очевидно, что они были в курсе происходящего.

Кевин опустил голову к своей парте и затрясся от слёз. Я практически дотронулся до его плеча, но остановился из-за того, что произошло ранее.

– Эй, ты в порядке? – спросил я, присев на корточки, чтобы быть на уровне его глаз.

Из-за того, насколько низким был мой двутар, в глазах мальчика, я скорее всего смотрелся еще короче. Он вздохнул, посмотрел на меня и отвернулся в другую сторону.

– Отвали… Это все ты виноват, – сказал он между всхлипами.

– Этот смех? Каким образом это моя вина?

– «Этот смех»?! – язвительно повторил он. – Это только начало!

– Ну, и что будет дальше? Может, я могу помочь?

– Просто отвали! – он попытался толкнуть меня и даже ударить, игнорируя предупреждения о школьных правилах в своей голове. – Надеюсь, ты будешь следующим, урод!

Со стороны я услышал довольный смешок Феррума. К черту, меня достала эта школа. Нажатие двух пальцев на моей шее подтвердило отправку сообщения Пак Ферруму. Я заметил, как его глаза широко раскрылись, пока он читал информацию.

«Мейпл Эстейтс, 84-й этаж, 16 комната. Жду после школы, подонок».

ПИ-И-И~

Прозвенел звонок, и большое предупреждение появилось у меня перед глазами.

Вернитесь на свое место в течение десяти секунд, иначе вы будете наказаны.

Я поспешил к своему дивану, аккуратно обходя стол, который поставил перед ним. Таймер дошел до трех, когда я сел на свой стул, и предупреждение исчезло. На секунду я заметил, как Феррум удивленно пялился на меня, а затем в моем поле зрения появились помехи, и весь кабинет перестроился. Я заметил Мелиссу в дверях, девушку-демона, которую видела с утра, но больше никого не узнал.

***

Вторая половина дня тянулась так же медленно, как и первая. Я оставался в школе до самого конца, изображая обычного студента, хотя и был готов допросить Пак Феррума уже сейчас и получить от него необходимую информацию. Прозвенел последний звонок и класс вновь стал растворяться. Однако, вместо следующего видения, передо мной осталась моя собственная спальня.

Я встал, немного потягиваясь, и включил зеркало в своих Глаз, чтобы посмотреть на себя. Нет, не из-за тщеславия или чего-то подобного. Мне просто все еще не верилось, что претор засунула меня в модель мальчика-подростка до конца расследования, и что мне было необходимо весь день провести в средней школе ради ее развлечения. Очень вероятно, что у нее даже была запись проведенного мной времени в академии. С этими мыслями, не перестающими меня преследовать, я вышел из дома и взял машину с подземной парковки. Самое время для внеклассных занятий.

Здание Мейпл Эстейтс мало чем отличалось от любого другого жилого комплекса. Снаружи это было нечто разных форм и стилей, собранных вместе в одном строении.

Я загнал машину на гостевую парковку и зашел в лифт. Нажав на кнопку восемьдесят четвертого этажа, откуда-то сверху донеслось: «Добро пожаловать в Мейпл Эстейтс. Надеемся, вы хорошо проведете время». Хотя я уже знал, кому этот визит точно не понравится.

Моя поездка сопровождалась успокаивающей музыкой, под которую я рефлекторно кивал. И как только лифт преодолел пятьдесят этажей, я завел руку за шею, постукивая по ней двумя пальцами и входя в «режим хищника».

Прежде, чем вы успеете сделать какие-то выводы, скажу, что название придумывал не я.

Этот режим превращал мой двутар в кромешно-черную гуманоидную фигуру с красным свечением и искажал голос, для сохранения моей конфиденциальности.  У режима также были функции, делающие любое движение бесшумным или вовсе скрывающие нахождение в Двувселенной, но разрешены они были только в крайних случаях.

Внутри Мейпл Эстейтс выглядел на удивление по-простому. Стены были кремового цвета с золотой отделкой, по полу расстелены красные ковры с белыми цветочными узорами. Единственным признаком того, что в здании проживало большое количество людей, служили двери, каждая из которых была необычнее и страннее предыдущей.

Однако дверь нужного мне номера оказалась самой незаурядной. Сделана она была из древесины темного дуба с панелью из матового стекла в центре. Скорее всего, это стекло было армированным, поскольку в коридоры мог попасть абсолютно любой. Но я не был заинтересован в том, чтобы проверить эту теорию на практике. Вместо этого я просто трижды постучался.

– Кто это? – раздался мужской голос, совсем не тот, что я ожидал услышать.

– Я легат Легиона 505. Я здесь, чтобы поговорить с вашим сыном, Феррумом.

Домофон на мгновение отключился, но затем раздался магнитный щелчок, и меня пригласили войти.

Я оказался в коридоре викторианского стиля с темный паркетом, слева от меня была лестница, справа — две другие двери. Первая была приоткрыта и вела в гостиную с огромными окнами во всю стену, что позволяли солнечному свету освещать помещение.

В центре комнаты стоял стеклянный стол, а вокруг него были большой угловой диван и два кресла с откидной спинкой. У одной из стен стоял камин с ярко пылающим огнем внутри. На каминной полке и вокруг нее были трофеи, фотографии и сувениры счастливой семьи, там также стоял телевизор.

Я обошел стол, чтобы взглянуть на фотографии и убедиться в совпадении с Пак Феррумом. По старым семейным снимкам сложно было сказать, кто именно из детей им был. Они выглядели одинаково, не считая разве что роста.

На одной из фотографий пара обнимала друг друга, глядя на своих детей впереди. Похоже, это фото было снято в аквапарке, поскольку все члены семьи были в купальниках и над их головой раскинулось фальшивое голубое небо.

Их детские двутары представляли собой смесь черт обоих родителей. Это выглядело просто и отдавало дань уважения старине. Да и весь дом отсылал к давно ушедшей эпохе.

– Легат? Могу я спросить, зачем вы здесь? – спросил мужчина.

Он открыл двойные двери, показывая столовую, где сидел ранее вместе с сыном. Они ждали гостей. Малыш, видимо, сильно испугался, раз решил позвать своего отца.

– Возможно, что ваш сын был замешан в чем-то опасном в школе, – сказал я, заметив как мое глухое эхо разносится по комнате.

Мальчик посмотрел на отца, дрожа от страха.

– Он мне уже все рассказал.

Я наклонил голову, недоумевая.

– Этот Корвид. Вы его еще не арестовали?

Отец Феррума подошел ближе к мальчику, кладя руку ему на плечо. Оба посмотрели друг другу в глаза, затем снова на меня, безликую фигуру, вошедшую в их столовую.

По крайней мере, мальчик рассказал своему отцу конец истории. Жаль, правда, что он забыл упомянуть о том, что натворил сам.

Странно было видеть Пак Джи Хуна рядом с сыном. Его двутар изображал обычного бизнесмена, с зачесанными назад черными волосами, стройным телом, и морщинами на лбу, которые люди предпочитали не носить. Одет он был в белую рубашку с черным галстуком и идеально выглаженные брюки. Они с сыном выглядели так, будто пришли из разных миров.

– Его зовут Корвус, и нет, он не арестован.

Я подтянул стул к столу и сел напротив двоих. Джи Хун же сел рядом с мальчиком.

– Тот ребенок не опасен, но в школе происходит что-то странное.

Мужчины переглянулись друг с другом в замешательстве. Несмотря на то, что их двутары выглядели так по-разному, некоторые движения и выражения лиц имели сходство.

– Вы слышали о самоубийствах в академии? – спросил я.

Оба отрицательно покачали головой, Феррум заметно напрягся. Врал он, определенно, плохо.

– Совсем недавно четверо детей покончили жизнь самоубийством. Феррум, как так получается, что абсолютно все в классе принимают участие в издевательствах? Это какой-то вирус нейронной сети? Визуальное манипулирование Двувселенной? Или что-то другое? – стал я давить на мальчика, но у отца кончилось терпение, и он громко хлопнул по столу.

– Моя сын никогда бы не ввязался во что-то подобное! – протестовал он, сурово глядя на меня. – Вам нужно допрашивать этого Корво! Сегодня он угрожал Ферруму! Так ведь, сын?

Мальчик нервно тряс левой ногой под столом и смотрел куда-то вдаль, боясь поднять на меня взгляд.

– Я не знаю, о чем вы говорите, – наконец, выговорил он. – Если в школе что-то и происходит, то виноват определенно тот новенький. Он шантажировал меня и угрожал моей семье и друзьям.

Я раздраженно выдохнул, сгорая от желания раскрыть свою сущность перед ним. Но миссия в таком случае считалась бы проваленной. Вместо этого, я провел следующие две минуты, прокручивая собственный банк памяти и формируя видеоклип из класса. Пак Джи Хуна попросил меня уйти уже менее вежливо.

Как раз в этот момент я закончил с созданием видеоклипа и протранслировал его на комнату, из-за чего пространство вокруг нас превратилось в классную комнату во время обеда.

– Все, что происходит в школе, записывается, Пак Феррум. Для вашей же безопасности.

Видео смеющихся учеников над Кевином начало воспроизводиться. Как только закончилась эта часть, я поставил видео на паузу и переключил запись на компанию Феррума, наслаждающегося последствиями.

– Кажется, ваш сын зачинщик того, что происходит в классе, – сказал я, указывая на ликующие лица детей.

Отец посмотрел на сына ещё раз с совершенно другим выражением лица. Его рука сжалась в кулак, так сильно, что его костяшки побелели.

– Отец… это не то, чем кажется, – умолял Феррум, больше напуганный своим отцом, чем мной. – Ничего опасного, просто визуальный мод, который мы сделали.

Напряжение покинуло тело отца в ту же секунду, и он расслабился. Сын все еще всматривался в его лицо.

– Делай что хочешь, легат. Он только что сознался.

– Отец, нет! – закричал Феррум и схватился за рукав отца обеими руками. – Не блокируй меня! Я твой сын! Это не то, о чем ты думаешь! Прости меня! – Феррум упал со стула головой на колени своего отца. Но его мольбы оставались незамеченными.

– Вы заблокировали его? – спросил я для подтверждения.

– Это лучший способ, чтобы наказать ребенка, – ответил он беззаботно, в то время как его сын продолжал кричать. – Несколько недель в блоке и они тут же становятся послушными.

Феррум перестал существовать для своего отца. Джи Хун чувствовал, как намокают его штаны от слез сына, но все, что он видел перед собой – это побелевшую беззвучную фигуру. Я наблюдал, как Пак Феррум, наконец, сдался, продолжая просто рыдать. Отец вырвал свою ногу из рук сына и вышел вон из столовой.

– Я провожу вас, когда вы закончите, – обратился он ко мне.

Я просидел в тишине несколько минут, ожидая пока мальчик успокоится, но вскоре даже мне стало неуютно.

– Пацан, все будет в порядке. Конечно, если это действительно только визуальный мод, за который тебя даже по рукам не ударят.

Пак Феррум повернулся, глядя прямо в мое бесформенное лицо, будто только что вспомнил о моем присутствии.

– Это просто мод… – повторил он, но вновь начал плакать. – Все скачивают его. Все мы. Через Глаза это занимает всего минуту.

Мне показалось, что такими темпами это объяснение займет еще целый час, поэтому я прервал его, пока он пытался отдышаться.

– Ты можешь отправить мне этот файл?

Он судорожно закивал головой, и запрос на отправку файла появился передо мной.

– Сэр, пожалуйста, скажите моему отцу, что это не то, о чем он подумал. Я не сделал ничего плохого.

Я внимательно просмотрел код, стараясь игнорировать Феррума изо всех сил. Не то, чтобы я прекрасно разбирался в программировании, но даже я мог создать простые команды и 3D-изображения из файла. Как и говорил Феррум, это был обычный визуальный мод. Он перехватывал контроль над видением пользователя через Глаза, и изменял его: окружение становилось белым, а в графическом интерфейсе появлялись текстовые команды. Варианты, которые эти дети прописали, включали в себя смех и тыканье пальцем на время, спам другого игрока предзаписанными сообщениями, написание комментариев в социальных сетях и другое. Обобщая, этот мод позволял всей школе вести себя как группа преследователей, но раз все сообщения поступали от людей, которые вели себя независимо все остальное время, система выявления издевательств не распознавала буллинг. Это было так просто, что Легион даже не задумался об этом.

– Четверо человек погибло, – отвечал я спокойно, – ты правда думаешь, что это пустяк?

– Я никого не убивал! – ответил Феррум, глядя на меня с широко открытыми глазами.

 – Пожалуйста, просто скажите отцу. Я просто не могу оставаться заблокированным.

Я осторожно посмотрел на Пак Феррума, массивного подростка, стоящего на коленях в раскаянии. Дважды моргнув, комната вокруг меня потемнела, и я оказался в мрачном помещении.

Стены и двери, мебель были все еще здесь, но сделаны из серого пластика, что был едва виден из-за недостатка света и фильтрации воздуха. Пак Феррум был вдвое меньше своего двутара, с темными волосами и глазами. Тощий ребенок, одетый в белый жилет и шорты, свисающие с него. Его глаза покраснели, а слезы, падающие на открытые участки кожи, оставляли разводы, смывая грязь, циркулирующую в воздухе.

– Быть заблокированным отцом так плохо? – спросил я волнующий меня вопрос.

– Дело не только в нем, – ответил он. — Не только моим отцом.

Его настоящий голос был более высоким, но охрипшим либо от рыданий, либо из-за того, что он еще не восстановился полностью от настройки его фильтрующего устройства. Детям с такими имплантами нужно регулировать их каждые несколько месяцев.

– С настройками родительского контроля, он может заблокировать меня для всех, кроме учителей и Легиона.

Ну, ничего себе. Это прямо-таки персональный ад. Пребывая там, он был словно оторван от мира. Не мог даже стримить, потому что в Гладиусе требуется общение между игроками. Это была почти тюрьма, в которой он мог наблюдать за тем, как мир движется без него.

Я помню, как Республика тестировала подобный вид наказаний для предотвращения рецидивов у преступников. Пока Феррум продолжал ныть, я быстро поискал в своих Глазах и нашел это исследование. Республика прекратила использовать эту форму наказания спустя всего лишь два года, так как в краткосрочной перспективе это помогало некоторым преступникам, но делало остальных более асоциальными и агрессивными, а в длительной – всегда приводило к жестокости по отношению к себе или остальным.

А теперь они рекламируют это как удобный способ наказать своих собственных детей. Билли и Сьюзи не смогли бы сделать ничего плохого, если бы весь мир считал их чем-то незначительным.

– На самом деле… это идеальное для тебя наказание.        

Феррум тут же замолчал, его оливковая кожа побледнела, а широкие глаза задергались.

– Этот двумод, который ты сделал, работает так же, как и родительские настройки. Это и было причиной его создания? Наказать всех таким же образом, как это делают с тобой дома?

Пак Феррум уставился на меня, постепенно переставая плакать и сужая глаза. Меня немного смутило наблюдение за его маленьким телом, пока он поднимался, поэтому я оказал ему услугу и моргнул, вернувшись обратно в Двувселенную. Конечно, его крупный игровой персонаж, стоящий передо мной, выглядел намного страшнее. Черты его лица заострились до лезвий, каждое из которых было заточено и направлено для атаки.

– Я не сделал ничего плохого. Если они не могут выдержать небольшие поддразнивания, то как же собираются выживать в этом мире? Вы хоть знаете, сколько ненависти я получаю каждый день, играя в «Гладиус»?! Сообщения, приколы, угрозы. Они критикуют каждое мое движение только потому, что это весело. Ничто из этого не идет ни в какое сравнение с блокировкой. Эти дети понятия не имеют, что такое настоящая боль!

Я позволил парню закончить свой монолог, после чего лишь кивнул и встал, чтобы уйти.

– Не волнуйся. Твоим наказанием будет не блокировка, Феррум.

– Что? – в замешательстве спросил он, немного расслабляясь.

– Это наказание от твоего отца. Жестокое обращение по отношению к другим детям в твоем классе, подстрекательство к участию в преследованиях, ложь легату. К тому времени, как ты закончишь общественные работы, ты будешь призван на военную службу. Я уверен, твои родители разблокируют тебя года через четыре.

Я прикоснулся двумя пальцами к своей шее и отправил отчет в Легион. Взгляд Феррума остановился на появившемся уведомлении.

Арбитры, никогда не теряли время на размышления, принимали отчет легата и мгновенно выносили приговор.

Пак Феррум, явитесь в штаб-квартиру Легиона в течение одного часа, чтобы приступить к общественным работам. Если вы не сделаете это в отведенное время, ваш срок будет продлен. Если вы попытаетесь сбежать, ваше наказание станет более суровым. Хорошего дня.

– Не волнуйся, малыш. К тому времени, как Легион закончит с тобой, ты станешь мужчиной. Все это будет похоже на детскую игру, обещаю.

Уходя, я закрыл двойные двери, ведущие в столовую. Меня бесило, что этот ребенок плакал, считая себя невиновным.

Пока я шел через гостиную, мое внимание снова привлекла картина на каминной полке. Но что-то изменилось после того, как я первый раз ее увидел. Семья Пак была по-прежнему весела. Ну прямо-таки идеальный пример для подражания. Однако теперь на фото был только один ребенок. От второго не осталось ничего, даже белого пятна в том месте, где еще совсем недавно Пак Феррум радостно улыбался в камеру.

Людям не нравилось видеть вещи, которые напоминали им о плохих воспоминаниях. Если что-то не вызывало радость, от этого избавлялись.

Я моргнул и вернулся в мрачную реальность. В ней не было ничего из того, что предлагала Двувселенная. Ни телевизора, ни трофеев, не говоря уже о семейных фотографиях. Вся комната представляла собой темную коробку с большими окнами, закрытыми металлическими ставнями для защиты от радиации. Вся мебель в комнате была серая, лишенная всяких цветов, из пластмассы и войлока. Если бы семья Пак решила изменить вид комнаты, достаточно было бы просто вернуть набор в магазин, чтобы его могла приобрести другие покупатели. Если бы они захотели съехать отсюда, им наверняка мало что пришлось бы забрать с собой. А если бы они оставили какие–то следы своего пребывания, достаточно было бы включить стоимость за ремонт в оплату аренды.

– Легат, собираешься уходить?

Я поспешно вернулся в версию Двувселеной, прежде чем повернуться к Пак Джи Хуну, стоящему в дверном проеме.

– Извините, – ответил я. – Ваш дом выглядит потрясающе. Я немного потерялся во всей этой обстановке.

Он улыбнулся из-за моих слов той самодовольной улыбкой, которую я видел у Пака Феррума в школе.

– Это стоит целое состояние, но у нас довольно хороший тариф Двувселенной. Если вы заинтересованы, я мог бы дать номер нашего агента.

– Что вы, не стоит. Уверен, что моей зарплаты и близко не хватит на оплату такого. Я лишь рад, что кто-то все еще ценит классику.

Джи Хун посмеялся над моим высказываем, садясь в одно из кресел.

– Надеюсь, вы, волк-… легаты, получаете хоть какие-то проценты со всех тех штрафов, что выписываете.

Мужчина нажал на кнопку сбоку от кресла и откинулся назад в полулежачее положение, и экран телевизора замигал, пока он искал классическую музыку.

– Извините, но не я назначаю наказания, я лишь…

– Вы лишь отправляете отчеты. Я осведомлен. Арбитры – мудрое и справедливое жюри. Сбережения Феррума покрыли большую часть расходов. А ведь мальчик был таким хорошим игроком в «Гладиус».

Пак Джи Хун звучал расстроено, когда говорил о своем сыне в прошедшем времени. Возможно, он был разочарован. Мне стоило сказать, что я сожалею? Из столовой продолжали доноситься детские всхлипывания.

Я попытался найти вежливый способ попрощаться, но мужчина меня перебил.

– Все в порядке. Мы справимся с этим. Для этого и существует семья.

– Конечно… – сказал я, покидая чужое жилье.

Прошло менее получаса и я прибыл домой. Легация завершилась до захода солнца. Самое время для джина; и в огромных количествах.