Интерим 1 – Эхо

– Почему ты убил Я-отпечаток? – спросил глубокий и томный голос, пока я продолжал делать записи в блокноте.

– Убил? Я лишь уничтожил жесткий диск… – небрежно ответил я, не отрываясь от своего занятия.

На какое-то время в маленькой комнате раздавались только гудение компьютерных вентиляторов и царапанье перьевой ручки по бумаге.

– Она ведь не сделала ничего плохого. Разве ты не мог просто поговорить с ней и успокоить? После чего аккуратно отключить.

Я усмехнулся, положил ручку в блокнот и закрыл его.

– Это Я-отпечаток, Канис. Какая разница между его отключением и поломкой жесткого диска? В любом случае он исчез бы и больше не страдал.

Профессор Канис бесстрастно посмотрел мне в глаза. Его каштановые волосы идеально сочетались с бакенбардами и бородой. Золотые глаза, прикрытые слегка волнистыми локонами, горели мягким светом ночных звезд. Тонкие губы были едва видны в спутанной бороде, из-за чего я не мог понять выражение его лица.

Гнев? Разочарование?

– Что, по-вашему, я должен был сделать? Выключить его, а затем отправить работать на какой-нибудь ферме за городом? Вы все еще такой ребенок, профессор.

Он не ответил на замечание, продолжая долго сверлить меня взглядом, и через некоторое время я вернулся к своему блокноту.

– Таким образом ты обращаешься с каждым Я-отпечатком? 

Холодок пробежал по моей спине, и я замер на полуслове.

– Это лучше, чем позволять им страдать, не так ли? Они – собственность и принад-

– Они не собственность! – разнеслось громкое эхо по комнате.

Я повернулся к профессору лицом и понял, что он действительно раздражен.

– Предположим, я лишь выключил его. Затем принес сюда. И что дальше? Его отправили бы в архив в качестве улики, и он оставался бы там, пока новый апокалипсис не стер бы нас всех с лица земли. Романтизируйте эту идею перед сном сколько хотите, но что, если для них это сущий ад? Это все равно что приговорить человеческий разум к вечному существованию на бумажной основе.

Выражение его лица смягчилось, он прислонился к стене, выстукивая пальцами вялый ритм. Такой знакомый. Комфортный. Но я никогда не спрашивал, что это было.

– Это не должно происходить таким образом.

– Но именно так все и происходит. Вы общаетесь с Преторами, так им и жалуйтесь.

Профессор потянулся к красным лепесткам цветка, висящего над моим столом, но остановился в последнюю секунду. Он почувствовал напряжение в воздухе, когда кончики его пальцев парили в нескольких сантиметрах от растения. Если бы у меня были костяшки пальцев, они бы побелели от напряжения.

Но рука медленно опустилась, и мое напряжение спало вместе с ней. Я выдохнул и вернулся к своему занятию.

– Это твое новое жилье? Оно меньше, чем предыдущее.

Глаза профессора бегали от места к месту, всматриваясь в каждое.

– Как ты смог купить цветы?

– Охота.

Его глаза презрительно сузились, но я продолжал.

– Богачи активно используют Я-отпечатки в качестве своих секс-игрушек, создают из них армии. Ну а я решаю возникающие с ними проблемы. И это дело хорошо оплачивается.

– Кровавые деньги…

– Деньги это лишь средство, инструмент, – поправил я его. – Они не люди. И вы должны знать это лучше кого-либо.

Стыд. В отличие от меня, он мог его испытывать. В Ауксилии из солдат это выбивали. Но я все еще мог чувствовать жалость.

Мое внимание вновь вернулось к блокноту.

– Какое наказание получил мальчик? – спросил профессор Канис.

Я не повернулся к нему и пробормотал, не подумав.

– Он несовершеннолетний, так что его лишь досрочно призвали. К этому времени он, должно быть, уже готов стать гражданином. Надеюсь, это его чему-то научило.

В комнате вновь повисла тишина. Вентиляторы компьютера продолжали вращаться, что-то, должно быть, только что запустило автоматическое обновление.

– Ты ведь работаешь легатом всего два года, – сказал Канис, со странным вопросительным тоном в голосе.

– К чему вы клоните? Я выполняю работу лучше, чем мои коллеги. И справляюсь с большинством заданий.

– Тогда тому парню еще далеко до того, чтобы стать гражданином.

Я повернулся к профессору, тяжело вздыхая.

– Очевидно, вы уже забыли как проходит обучение. Или, может быть, настолько стары, что в ваше время все было по-другому. Так вот сейчас мы считаем друг друга гражданами после первого года службы. Далее остаются формальности.

Профессор молча кивнул, размышляя о моих словах.

– Ты думаешь, это недостаточное наказание для парня?

– Что? – я тут же вспомнил отправленную легацию и не мог понять, что он имел в виду. – Разве я сказал, что он получил недостаточное наказание?

– Ты готов был выкинуть его в шахту лифта, малыш. А ещё упомянул что-то о судье, присяжных и палаче, и о том, как недоволен расследованиями преступлений против Я-отпечатков.

– Ох… это просто недоразумение. Наверное, я больше легат, чем писатель, – я зевнул, потянулся и сделал глоток воды. – Ребенок заслуживает наказания. То, что он сделал вместе с друзьями, просто отвратительно. Легион или наставит его на путь истинный, или сломает, пытаясь это сделать. Но настоящий преступник – девушка.

– Я-отпечаток?

– Человек. Она скопировала собственное сознание и продала код, который потом взломали.

– Каким было ее наказание? – заинтересованно спросил профессор.

– Его не было.

– Не было?

– Не было.

Я молчал некоторое время, дразня любопытство Каниса.

– Просто расскажи уже все. Чтобы собрать пазл, нужны все части, засранец, – посмеивался профессор.

Очень редко оказывалось, что я знал больше него. И еще реже он проявлял интерес.

– В молодости она разбогатела, работая «моделью», после чего нужды в деньгах не испытывала. Постарела, вышла на пенсию и умерла в своем особняке.

Лицо профессора заметно напряглось от моих слов. Я знал это выражение лица слишком хорошо.

– Разочарованы? Ожидали что-то более интересное?

– Жизнь сама по себе безынтересна. Я разочарован не историей, а ее персонажем.

Профессор всегда думал слишком много. Он вновь начал отбивать пальцами какой-то ритм.

– Перед смертью она пожертвовала большую часть своих денег благотворительным организациям, которые помогали женщинам избежать жестокого обращения.

Стук моментально прекратился, но компьютерные вентиляторы загудели сильнее прежнего.

– Вот и ваш последний кусочек пазла. Хотя единственного человека, который действительно мог бы его собрать, уже нет.

Канис молчал, глядел куда-то расфокусировано и думал об этой истории. Дело не в том, что он еще не мог сложить части головоломки. Он просто был слишком умен для этого. И шел по касательной.

Я вернулся к записям в своем блокноте. Звуки вращения вентиляторов и царапанье пера успокаивали меня.

Он заговорил снова, но намного тише. Хоть он и был великим человеком, в душе оставался ребенком.

– Ты против существования Я-отпечатков? 

– В них нет ничего плохого, – мгновенно ответил я, тщательно обдумывая свои следующие слова. – Все зависит от того, как вы их используете… и умеете ли отличать от оригиналов.

Наступившая после моих слов тишина слишком сильно давила на нас обоих, так что я продолжил без раздумий.

– Однажды я слышал, как Праведник описал их как призраков, пойманных в ловушку злобными мегаполисами. Я уверен, вы согласитесь, что это глупое сравнение. Я-отпечатки это скорее подражатели. Они – отражение оригиналов, хотя и не совсем точное. Со временем они разрушаются и в конечном итоге должны быть отключены для их собственного блага.

– …Мне пора домой к Фелли.

Грусть в голосе. Я задел его за живое. Хотя, я на это и рассчитывал.

– Вы точно не хотите выпить? У меня есть ваше любимое виски. К тому же, она все равно вас дожд-

– Доброй ночи, малыш.

Профессор развернулся, уходя прочь. Я слегка улыбнулся ему на прощание. Но как только он вышел из комнаты, улыбка исчезла с моих губ.

Вентиляторы, кружащиеся в компьютере, наконец успокоились и вернулись к обычному режиму.

Пора и мне вернуться к работе над историей.