Легат505

Предупреждения: телесный хоррор, жестокость, селфхарм, похищения, убийство. Кап. Кап. Кап Красный. Цвет, который был вшит в ДНК людей. Страстный, пульсирующий, соблазнительный. Цвет романтичного заката, певчих птиц весной и ягод, растущих зимой вопреки всему. Незрелое дитя продолжало тяжело дышать, а его лицо пылало от напряжения, выжигающего весь энтузиазм в душе. Кап. Кап. Кап Серый. Настолько далекий от цвета, насколько мы можем себе представить. Пустой, безжизненный, искусственный. Цвет унылых туч, разложившейся плоти, и плесени, сосущей силы из живых существ. Растерянные мужчины с мрачными выражениями лиц и бесстрастными голосами нерешительно обсуждали серую зону. Кап. Кап. Кап. Черный. Это скорее оттенок, чем цвет, настолько же абсолютный, как и его яркая противоположность. Тёмный, жестокий, неумолимый. Цвет бесконечной ночи, вулканического пепла, ядовитой ягоды, которая привлекала любого глупца вкусить ее плод. Неполноценный ребенок глядел на свои кромешно-черн...

Вторая запись.  Ну и денек для нее: рот заткнули, руки связали, оставили наблюдать и слышать все происходящее без возможности повлиять. Дилемма. Сильнейший киборг… что за хуевая шутка. Мне пришлось прервать наш разговор с профессором. Мы почти сказали то, о чем потом бы сожалели. Но он не обижался на меня. Да и как он мог? Скорее, я начал понимать, что сильнее чем кого-либо еще, наши речи тяготят нас самих. Как много времени прошло с тех пор, как я так размышлял? До бункера? Резни? Наверное, даже до призыва. Эта слабость была вырезана из меня, но не из него. Как он продолжал так долго держаться, будучи таким мягким и беспомощным? Дом окунулся в тишину, и лишь оглушительное эхо напоминало о жизни в нем. Думаю, каждый из нас справляется с проблемами по-своему. Ноктикс смогли найти утешение друг в друге, и я рад этому. Вор ведет себя слишком шаловливо и подает полицейскому множество возможностей для развлечения, а экстрасенс выступает в качестве защиты и обвинителя, когда нужно. П...

– Почему ты убил Я-отпечаток? – спросил глубокий и томный голос, пока я продолжал делать записи в блокноте. – Убил? Я лишь уничтожил жесткий диск… – небрежно ответил я, не отрываясь от своего занятия. На какое-то время в маленькой комнате раздавались только гудение компьютерных вентиляторов и царапанье перьевой ручки по бумаге. – Она ведь не сделала ничего плохого. Разве ты не мог просто поговорить с ней и успокоить? После чего аккуратно отключить. Я усмехнулся, положил ручку в блокнот и закрыл его. – Это Я-отпечаток, Канис. Какая разница между его отключением и поломкой жесткого диска? В любом случае он исчез бы и больше не страдал. Профессор Канис бесстрастно посмотрел мне в глаза. Его каштановые волосы идеально сочетались с бакенбардами и бородой. Золотые глаза, прикрытые слегка волнистыми локонами, горели мягким светом ночных звезд. Тонкие губы были едва видны в спутанной бороде, из-за чего я не мог понять выражение его лица. Гнев? Разочарование? – Что, по-вашему, я...

Предупреждения: упоминания самоубийства, эмоциональное насилие, пренебрежительное отношении к детям. – Мы пройдем через это вместе, – раздался глухой мужской голос. Он успокаивал, был такой же хриплый как у меня, но более глубокий. Он словно рассекал снежную бурю. Я попытался подняться в постели, но безуспешно, мое тело не реагировало. Они сказали, что я обездвижен и не могу ничего чувствовать. Но они ошибались. Мои чувства не исчезли; они постепенно нарастали. Поначалу я ощущал странную тяжесть в конечностях, все тело будто было завернуто в очень плотную зимнюю одежду. Сейчас, однако, я словно стоял на открытом огне, а через тело бесконечно пускали ток. Я ощущал эту боль, сколько себя помню. Сначала судороги, ставшие затем спазмами, в конечном итоге превратились в постоянную и непрекращающуюся боль. Я попробовал сесть, но лишь застонал от нового приступа. Руки мужчины легли на мои плечи, поднимая меня и подкладывая под спину одеяло. Все мои органы горели, а нутро будто перемалывалось....